Моя дочь Светлана Кушнарёва умерла так быстро, что не понадобилось
просить никакой помощи. Мы очень поздно обратились в больницу.
Начиная с декабря 2010 года, я два раза лежала в больнице, у меня
было две полостные операции на почках (7 декабря и 5 апреля). Света
мне ни на что не жаловалась. Наверно берегла меня. А сама погибала.
В общей сложности я отсутствовала 2 месяца. И только когда я второй
раз легла в больницу в конце марта, она позвонила мне и сказала,
что ее беспокоят боли. Я ее немедленно отправила ее к врачу. Но она,
пользуясь моим отсутствием, обратилась в поликлинику только 11 апреля.
В поликлинике назначили УЗИ только 19 апреля и обнаружили огромную
опухоль яичников (оказывается, рак яичников протекает иногда
почти безболезненно).
Меня как раз 19 апреля выписали из больницы. Я стала настаивать на
госпитализации дочери, но врачи решили сначала проверить все анализы,
несмотря на то, что у нее уже начался асцит. Госпитализировали ее
только 25 апреля в 1-ю Градскую больницу.
Обследовали, сделали операцию 29 апреля (вернее разрезали, взяли
гистологию и зашили, опухоль вырезать не стали). Операцию делать
было нельзя. Четвертая стадия рака, все органы повреждены метастазами.
Она умерла 2 мая у меня на руках. Я не хочу обвинять врачей, они
хотели ее спасти. Но меня поразило, как она умирала. 2 дня после
операции она была в послеоперационной палате вместе со мной. 1 мая
ей стало даже немножко лучше. А в день смерти ее перевели в общую
палату, хотя она уже начала задыхаться. Я умоляла врача перевести
ее из общей палаты обратно в послеоперационную (она была пустая),
на что он ответил, что завтра будут операции, и дочь
не может занимать ее.
Свете становилось все хуже, а вокруг трезвонили сотовые телефоны,
ходили посетители. Я опять обратилась к врачу, чтобы он вызвал реаниматологов.
И дочь тоже умоляла. Врач сказал, что они не помогут, но вызвал.
Реаниматологи назначили лечение и уехали. Мне удалось поймать их на лестнице,
они мне ответили, что они ее не довезут, она умрет по дороге
(реанимация в другом корпусе).
Она промучилась после этого еще 5 часов. В 20.00 ее вывезли в душный
коридор за ширмы, где она еще больше стала задыхаться. Не нашлось
даже вентилятора. Я уложила ее, гладила ее по головке, она начала
засыпать, а в 22.10 умерла у меня на руках. Светлане было всего 29 лет.
В знаменитой 1 Градской не смогли даже обеспечить нормальную
смерть в спокойных условиях.
Я потеряла веру в справедливость. У меня остался сын 22 лет.
Муж умер 12 лет назад. Если бы не сын, я не видела бы смысла
жить на этом свете.
Спасибо, что выслушали крик моей души.
